Инакомыслие. Подавить в зародыше.

В романе Стругацких «Гадкие лебеди» есть такие строчки: «…потому что волчица говорит своим волчатам: “Кусайте как я”, и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: “Удирайте как я”, и этого тоже достаточно, но человек-то учит детёныша: “Думай как я”, а это уже преступление…»

Самостоятельное мышление, как измена.

Проблема в том, что самостоятельное мышление ­часто воспринимается близкими как предательство. «Ты с ума сошёл! Что ты такое говоришь! Мы тебя не так воспитывали!» — говорят родители подростку и искренне переживают, считая, что потеряли своего мальчика (девочку) в дебрях свободомыслия.

Неважно, что говорит молодой человек: что он не ­верит в бога, не хочет получать высшее образование, не соби­рается регистрировать брак, влюбляется в людей ­того же пола или планирует создать свою политическую партию — инструменты для того, чтобы нейтрализовать его неподходящие взгляды, универсальны и разно­образны одновременно.

Например, обесценивание и высмеивание: «А ­слышали, наш-то как бесится? Придумал, что бога нет / семья себя изжила / бывает какая-то ориентация кроме обычной / что может заниматься политикой — ахаха! Ну, возраст, гормоны. Ничего-ничего». И всё это снисходительным тоном психиатра, убеждающего не придавать значения бредовым высказываниям. Работает это так: человеку разрешают говорить всё что угодно, потому что всё, что он говорит, не имеет никакого значения из-за его «временного помешательства».

Другой приём: сообщить тихим серьёзным голосом, что мать (бабушка, двоюродная тётя со слабым сердцем) не переживут ЭТОГО. Можно заломить руки и попросить «не травмировать». Второй вариант — попросить «не позорить». Механизм такой: на человека перекладывают ответственность за то, что другие могут испытывать разные чувства по причине несогласия с чужой точкой зрения. Подаётся под соусом «раз они переживают из-за ­тебя, их переживания принадлежат тебе, сделай так, ­чтобы они успокоились». Если вольнодумец не кремень, то очень скоро перестанет отличать свои переживания от тётиных и бабушкиных и начнёт страдать за всю семью, засунув свои идеи куда-нибудь поглубже.

Можно попробовать заклеймить и навесить ярлык — это лишит человека возможности высказывать и отстаивать свою точку зрения. Потому что с ним и так всё ясно. Он безбожник / неуч / позор семьи / весь в дядю Васю — тот был таким же идиотом и спился к сорока годам. Работает примерно так же, как первый приём: всё, что говорит человек-с-ярлыком, лишается смысла в результате обесценивания самой личности вольнодумца.

Можно брать измором, игнорировать, стыдить, насме­хаться, скандалить, унижать, шантажировать ­своим здоровьем и близкими отношениями. И никогда не вступать в разговор на равных, не интересоваться, как развивается мысль, что в ней ценного для человека, что для него самого всё это означает. Потому что смысл всегда один и тот же: «Думай как я. Мне безопасно и понятно, когда ты думаешь так же».

Многим подросткам приходится так яростно воевать за право думать самостоятельно, что за этой войной не остаётся времени думать. Уже лысея, они всё ещё отстаивают себя, забыв про содержание. А другие никогда никому не говорят, о чём думают на самом деле. Даже себе. Только псориаз, головные боли и злоупотребление алкоголем выдают задавленную в детстве потребность формулировать собственные мысли.

Правы были братья Стругацкие: навязывать живому человеку свой способ мыслить — преступление. Этим можно убить. По крайней мере здорово покалечить.

И самое противное, что это всегда делается под прикрытием заботы и любви — во «благо» того, кто «заблуждается».

Автор — Светлана Скарлош.

Источник — Кот Шредингера

Комментировать через Facebook

Comment