Герман Гессе о старости.

Старость это этап нашей жизни, ее финальная ступень и, как и все другие ее этапы, она обладает своим собственным лицом, собственной неповторимой атмосферой, своими радостями и разочарованиями.

У нас стариков, чьи волосы давно поседели, как и у более молодых собратьев, есть свои собственные задачи, решая которые мы придаем смысл своей жизни и эти вещи важны для нас ничуть не меньше чем те, которые были во времена нашей молодости. И даже у того из нас, кто уже лежит на смертном одре и час которого близок, тоже есть своя задача и свой смысл, то последнее важное дело, которое необходимо выполнить. Но эта почетная функция, быть старым, как и быть молодым, становится таковой лишь при условии, что мы выполняем ее с благоговением и осознанием высокого смысла и святости любой жизни.

Старик, для которого осень жизни и близость конца страшны и ненавистны, становится точно так же недостоин этого этапа, как и юноша полный сил и здоровья, пытающийся уйти от каждодневного труда и ненавидящий то, чем он занимается.

Для того, чтобы в старости исполнить свое человеческое предназначение, это величайший долг, который я уверен, является важной задачей и обязанностью каждого, необходимо принять свою старость, согласиться с ней и  с тем, что она неизбежно приносит с собой, сказать ей «да». Без этого согласия и принятия, без этой безоговорочной готовности отдаться нашей природе, мы полностью теряем (неважно стары мы или молоды) всю ценность и смысл нашего бытия, делая так, мы становимся обманщиками и своей жизни и самих себя.

Каждому человеку известно, что за молодостью неизменно приходит старость, которая приносит с собой различные тяготы, как известно и то, что любая жизнь кончается смертью. И с течением нашей жизни мы должны научится тому, что из-за этого естественного порядка вещей, нам приходится всегда приносить жертвы, отказываться от многого, того, что было так привычно нам ранее. Так путь, который когда-то казался легкой прогулкой вдруг становится длинным и трудным, и обязательно настанет тот день, когда мы не сможем его пройти. Нам придется отказаться от любимой еды и от других физических радостей, которые будут выпадать на нашу долю все реже и реже, а платить за них нам придется все дороже. Болезни, недуги, боли по ночам, часто такие страшные и длинные, все это горькая реальность от которой нам никуда не деться.

Но как страшно и убого было бы просто отдаться процессу упадка и не замечать за ним того, что у старости есть и свои утешения и радости. Когда встречаются два старика они могут говорить не только о проклятых болях в суставах и изводящей их подагре, но и о веселых и отрадных впечатлениях. А таких может быть немало.

Когда я говорю об этой прекрасной стороне жизни стариков, я говорю о том, что нам морщинистым и седовласым известны такие источники радости, силы и стойкости, которые неведомы людям в молодости. И я говорю здесь вовсе не об утешении в лоне церкви и религии. Это дело священников. Но кое о чем чудесном, что приносит нам старость, я могу вам поведать.

Одно из таких сокровищ — воспоминания и образы прошлого, которые с годами приобретают лишь большую живость, и их видение приносит куда больше смысла, чем раньше. Это лица людей, которых нет на земле уже очень давно, лет 60 или 70, смотрят на нас живо и выразительно, так, как будто мы расстались лишь недавно. Города, здания, парки, давно исчезнувшие или изменившиеся до неузнаваемости, далекие горы, моря, равнины знакомые нам по старым поездкам, случившимся десятки лет назад, мы видим во всей свежести и красках. И этот невидимый альбом воспоминаний постепенно заполняет все наше естество, становится постоянной привычкой и упражнением. Так верно, но очень незаметно, позиция наблюдающего все больше определяет все то, чем мы сегодня являемся.

Иссушаемые ветрами желаний, страстей и влечений, мы, как и многие до нас, неслись сквозь время, сквозь десятилетия нашей жизни, с нетерпеливыми надеждами ожидая будущего, остро переживая удачи и разочарования. И вот сегодня, неспешно листая этот красочный альбом нашей прошлой жизни, мы удивляемся, как прекрасно и славно уйти от этой бесконечной гонки за призраками и полностью отдаться vita contemplativa (созерцанию).

Здесь, в нашем чудесном саду, есть множество цветов, за которыми в молодости и не думаешь ухаживать. Здесь растет цветок терпения, который делает нас спокойнее и снисходительнее, и чем меньше в нас неуемного стремления к действию, тем больше мы замечаем в себе новую способность, замечать то, что раньше ускользало от нас. Мы чутко прислушиваемся к природе, к жизни наших маленьких собратьев, наблюдая и поражаясь их бесконечному разнообразию, мы смотрим спокойно, без суждения, с участием, иногда с грустью, а иногда с весельем и радостью.

Как-то недавно я стоял у костра в саду и бросал в него сухие ветки и листья. Мимо изгороди шла старая женщина, которая остановилась и стала смотреть на меня. Мы поприветствовали друг друга, и она со смехом сказала: «Вы правильно сделали, что развели костер, в нашем возрасте уже неплохо бы подготовится к адскому пламени». Мы беседовали некоторое время, шутливо жалуясь друг другу на всевозможные старческие немочи, но в конце все же признались, что не считаем себя слишком уж старыми. Да и как можно так думать, если в нашей деревне еще жив человек, кому почти сто лет. Вот он то на самом деле старик.

Когда порой молодежь, чувствуя превосходство своей силы и наивной уверенности, посмеивается над нашей медлительной походкой, нашими морщинистыми лицами, мы вспоминаем, как когда-то поступали точно также, и тогда мы радуемся, что новая ступень жизни дает нам то, чего не было раньше — ум и терпение.

1952 год.

Герман Гессе (1877-1962) — немецкий писатель, лауреат Нобелевской премии.

Комментировать через Facebook

Comment