Телесные наказания детей, пороть, нельзя помиловать?

Увы, но на всем постсоветском пространстве бытует мнение, все реже высказываемое вслух, но, тем не менее, побеждающее и руководящее поступками взрослых в реальности: мол, бить детей все-таки можно и нужно. Но ради имиджа «хорошего родителя», лучше в этом не признаваться: «Да ладно! Чего уж там — шлепнул пару раз для острастки! Переживет!» И мы веками переживаем этот родительский грех. И не становимся свободнее и увереннее, и наши дети не становятся. Потому что знают: в конце все равно будут бить. Ни за что, просто так, просто так надо, так принято у этих непонятных взрослых, это такая родительская игра: тебя бьют, а ты делаешь вид, что осознал и понял, почему и за что.

И из поколения в поколение передается этот устойчивый паттерн, эта матрица родительского поведения, обрастающая банальными оправданиями, религиозными толкованиями, рациональными объяснениями и даже научными смыслами.

Детей бьют в образованных и интеллигентных семьях, в простых рабоче-крестьянских, в богатых и в бедных, в благополучных и не очень. Сие никак от социальных и культурных основ бытия не зависит. Это, скорее, похоже на расщепление личности: родители понимают, что бить нельзя и что это плохо, но в тот самый момент удержаться не в силах. Находят миллион оправданий и рационализаций своей ярости, но тем не мене не могут остановиться. В любом случае, чтобы что-то предотвратить, нужно понять, откуда проблема исходит. Давайте исследовать причины.

Причина первая часто выглядит как банальная фраза: «Меня били — и я стал человеком». Этот железобетонный аргумент часто звучит в моем кабинете, и у меня есть собственные контраргументы, касающиеся перспектив личности ребенка, на которого падает жребий «бить». И эти перспективы часто очень печальны. Но речь сейчас не об этом, а о том, откуда взялась эта сомнительная «доктрина».

К сожалению, для многих — это традиция, передающаяся ребенку в наследство, вместе с системой воспитания, где порка детей в семье занимала почетное место среди методов воспитания и мер воздействия на них. Испокон веков важным аспектом доминирования сильных над слабыми, хозяина над рабом, было именно физическое наказание — а разве родитель не считает себя сувереном своего отпрыска? Детей еще 100 лет назад били даже в просвещенной Европе, которая, осознав последствия, все-таки запретила физические наказания.

Недавно я натолкнулась на одно социологическое исследование, в котором детей спрашивали, угрожали ли им когда-либо родители. Практически 100% детей сказали, что хоть раз в жизни слышали от своих родителей фразу: «Я тебя убью!» — и половина из них воспринимала эту фразу серьезно! То есть дети реально верили, что в результате их «неправильных действий» родитель способен на крайность — убить. И потом уже сами дети, бессознательно оправдывая родителей, говорят: «Да, батя бил меня за дело, я реально был виноват», — и дальше: «Это принесло пользу, я осознал, я тоже буду бить, чтобы и мои дети осознали и стали хорошими».

Но этот отец не осознал одного: его отцу просто не хватило искренней любви, не хватило терпения найти к нему подход, он не нашел адекватный выход своим эмоциям, не умел делиться любовью, а умел лишь «сливать» раздражение и ярость.

Вторая причина — родительское бессилие и следующая за этим боль, которая просто требует реализации. Дети бывают разные. Да! И трудные тоже бывают. Конечно, важный вопрос, как они из розовощеких пупсов превращаются в монстров, способных бросать лягушек под колеса проезжающих автомобилей и вешать консервные банки кошкам на хвост, но ведь что-то этому предшествовало. И больно и непонятно, что и как повернулось в отношениях с ребенком не так, но действительность уже предъявлена. И с ней срочно хочется что-то делать. И хочется больно ударить, чтобы прочувствовал, чтобы понял и осознал, чтобы моментально перестал. И кажется, что этот удар — кнопка, нажмешь — и весь этот ад и стыд за ребенка прекратится, все волшебно устроится, жизнь потечет по-новому.

Разочарование себя не заставляет долго ждать. Боль для ребенка часто индульгенция, разрешение на следующую агрессию. Если взрослому можно бить меня, то почему я не могу пнуть ногой собаку?

Часто родителю кажется, что если ребенок чего-то важного не понимает, то удар — это тот внушительный аргумент, который быстро выведет его из состояния непонимания и даст незримый толчок к осознанию. Но психика и мозг так не работают. Аффект тормозит интеллект, и вместо того, чтобы получить работающий механизм, мы получаем интеллектуальный ступор, который может закрепиться надолго — ведь во многих случаях на переживание боли и обиды тратится слишком много энергии. Той самой энергии, которая при спокойном сопровождении родителем ребенка в сложных ситуациях могла бы привести к конструктивным и разумным решениям.

Вот семья на пляжном отдыхе. Мама постелила чистое полотенце на лежак, и радостный малыш залазит на него испачканными в песке ножками. Мама в гневе шлепает ребенка и стягивает силой с лежака. Понял ли ребенок причину маминого гнева? Осознал ли, за что его ударили? Уверена — нет! Но он уловил опасность, идущую от мамы. Справится ли он с этим? Не уверена… Но он получает опыт родительской непредсказуемости, он теперь не в полной безопасности, ибо опасность исходит и от мамы.

Часто родители, ударившие своего ребенка в минутном порыве, буквально сразу раскаиваются и даже могут попросить прощения за эту неожиданную реакцию. Но именно это еще больше смешивает чувства ребенка: он, не понимавший, что вызвало гнев, теперь еще и получает порцию материнской вины, что в результате выглядит осознанным выводом: да, родители непредсказуемы, а значит доверять им нельзя!

Причина третья — удар предназначался не ребенку. К сожалению, таким способом реализации своего гнева часто грешат одинокие мамы или мамы, находящиеся в длительном конфликте с отцом ребенка, независимо от того, живут ли родители вместе или нет. Бывает, что и отцы, не решаясь по внешним формальным убеждениям ударить жену, потому что «женщин бить нельзя», почему-то определяют, что на детей это не распространяется, и избивают чад, чтобы причинить боль их матерям. Часто родители при этом произносят вслух следующую, якобы оправдывающую их фразу: «У меня не хватает на него терпения!»

В этой ситуации важно осознать, каково истинное положение дел в семье, какова психологическая обстановка и действительные причины «отсутствия терпения». Может, это перманентная усталость, неразрешенные конфликты, однобокость выполнения обязанностей по уходу за ребенком, где родитель, который больше вовлечен во взаимодействие с детьми, слишком устает от ответственности, а может — и вообще не справляется с ней. В этой ситуации часто родителю самому необходима психологическая помощь или хотя бы поддержка близких людей, и не только психологическая. Если мама, например, слишком много проводит времени с детьми, то, возможно, накопилось такое количество эмоций, что ее собственный эмоциональный контейнер уже переполнен, и их физическая реализация просто неизбежна.

Причина четвертая — недостаток интеллекта у родителей и слов для того, чтобы выразить свои эмоции и объяснить свои пожелания. Да, увы, когда мыслительный процесс пробуксовывает, проще и быстрее взять ремень, чем повысить свой уровень до способности объяснять ребенку очевидное. Часто такого человека сопровождают ощущения собственной неполноценности и ничтожности, и в этом случае самоутвердиться за счет ребенка — почти единственный способ для такого родителя. Не ходить же бить морду прохожим. В психологии есть такое понятие — алекситимия: это такая личностная особенность, которая проявляется в сложности понимания и словесного описания своих и чужих чувств. Люди с алекситимией практически не способны испытывать эмпатию — чувство сопереживания, являющееся важным аспектом в воспитании детей, да и в построении любых близких отношений.

Причина пятая — сексуальная неудовлетворенность. Да, сексуальная энергия по своей энергетической составляющей очень похожа на физическую агрессию. И в семьях, где отсутствует регулярный секс, детей могут бить значительно чаще. Да, накопленная сексуальная энергия все равно требует реализации, а значит — находит разные средства для выхода. В таких семьях может практиковаться в том числе сексуальное и психологическое насилие над детьми, что является серьезной проблемой общества в целом. В данном случае супругам, а одновременно и родителям, не обойтись без помощи компетентного специалиста.

Еще одна причина — родитель спасает ребенка от опасности, причиняя ему боль. Типичная ситуация: мама больно дергает ребенка за руку, чтобы он не попал под машину, не вывалился из окна, не трогал горячее. Да, так случается, что дети нарушают правила, которые мы уже добрую сотню раз с ними проговорили, и делают то, что не просто плохо, но и опасно для их жизни. Часто это бывают гиперактивные дети или дети с расстройствами социальной коммуникации, не слишком хорошо понимающие, что представляет опасность для их жизни. И родитель совершает акт причинения боли, поскольку это единственное, что может остановить ребенка. Это не оправдывает насилие в целом, ведь есть достаточно методов, которые помогают работать с подобными детьми, избегая эпизодов насилия, устанавливая для них приемлемые рамки и правила.

Можно ли вообще навсегда отказаться от всех наказаний в процессе воспитания ребенка? Увы, не всегда… Но выбирая меры воздействия на ребенка, мы просто обязаны исключить именно насилие: физическое, психологическое, моральное, — и научиться регулировать плохое поведение адекватными мерами, которые подразумевают уважение к личности ребенка и являются временными ограничениями, не наносящими вреда психике растущего человека. Важно прервать эту патологическую связь между поколениями, передающими насилие как эстафету, и, возможно, наши правнуки будут нам за это благодарны.

Автор —  Екатерина Гольцберг

Источник — ZN,UA

Также читайте:

— Астрид Линдгрен о телесных наказаниях — НИКАКОГО НАСИЛИЯ!

Комментировать через Facebook

Comment