Тибетская Одиссея Василия Званцова

Америка

Из Нью-Дели до Окленда тогда приходилось добираться четыре дня. Сначала из Дели в Бангкок, оттуда в Гонконг, дальше — в Манилу, Филиппины, еще несколько островов, и Гавайи — Америка. Пока летел через Тихий океан — надоело. Думаешь: когда же берег будет?

Я волновался, что я хромой. А когда узнал, что в Неваде много фермеров, которые лошадьми занимаются, совсем перестал бояться. Но на ферму я не попал, а попал в город, в Окленд. Нашел биржу труда, в очередь встал. Смотрю: в очереди одни женщины. Оказалось, что это employment for women. Я убежал скорее, нашел биржу для мужчин, и меня приняли на фабрику — делать консервные банки для овощей Continental Can Company. Два года проработал, и две тысячи отложил в сберегательную кассу. Но я сразу понял: машины тебя самого превращают в машину, а человек — он ведь не стальной.

Недалеко от того места, где я жил, был русский часовой магазин. Владелец как-то сказал: «Хорошо бы, Василий, ты часовым мастером стал. Я бы тебе бизнес продал. У меня большая семья, этого бизнеса мне не хватает». Так я пошел на трехмесячные курсы часовщиков, потом немного с ним поработал, и он говорит: теперь можешь покупать.

Когда я купил магазин, я уже знал все часовые части, все названия, и все по телефону мог заказывать. Язык по этой линии был направлен правильно. Английский мой был еще слаб, но многие не смотрели на это — наоборот, даже больше верили. И я на год гарантию давал — такую же, как на новые часы. Потом сделал карточки визитные, пошел в магазины. Говорил: я часовой мастер, начинаю свое дело, вам буду делать за полцены. За короткое время еще пять магазинов купил. Правда, три года почти не спал. Я так быстро встал на ноги, что мне самому это было невероятно. Только на часовом деле и вылез. Никто больше так не сделал.

Очень много русских тогда, например, из Шанхая приехало, но большинство болталось без дела. Работу было трудно найти подходящую, многие шли окна мыть, полы чистить. У меня по-другому вышло. Может быть потому, что часы — вещь деликатная, детальки у них маленькие, и это заставляло меня головой думать.

И вот вскоре вижу — в банке уже шесть тысяч. Я купил дом. Все хорошо, дом изнутри хороший, только однажды я таз с водой на пол пролил и смотрю — вода льется в одну сторону. Дом-то косой! Ну, думаю, купил, так купил. Накололся! Но подумал: может, еще такой же дурак, как я, найдется. Прошло шесть месяцев, и поставил я дом на продажу. Через некоторое время звонит агент, говорит: я имею оффер. И дает в два раза больше денег, чем я заплатил. Я подписал. Вскоре — звонок. Открываю дверь — большущий черный человек стоит и говорит: я новый хозяин. Тогда черным не продавали дома, а кто в нашем районе продал, на них все белые очень сеардились. Я думаю: меня же соседи за яйца повесят, что я продал дом этому черному! Но я быстро, никому ни слова не говоря, уехал и купил другой дом на эти деньги, трехэтажный. А через четыре года я уже три дома купил в Сан-Франциско.

Василий Званцов — США, начало 2000-х.

Сейчас, конечно, совсем другая история. Я сыну рассказываю: я открыл бизнес с двух тысяч долларов, а сейчас я тебе дам 200 тысяч, и ты никогда такого не сделаешь. За эти 60 лет произошло многое. Например, в 1953 году мне нужно было кольца обручальные самому сделать, чтобы не переплачивать; я ходил покупать золото, и стоило оно 36 долларов за унцию. А сейчас за унцию — 1350. У меня не хватает мозгов понять — как так получилось? Но, во всяком случае, тогда я сумел себя и семью обеспечить.

То, что я на CIA работал, я позже узнал, уже здесь. Теперь я понимаю — в Америку меня пустили за тибетскую экспедицию. Иначе не пустили бы. Перед смертью, видать, Маккирнан доложил про меня.

Кстати, в 1950-м, когда я только прибыл в Окленд, приехал ко мне человек один, тоже Василием звать, а фамилия его была Гмыркин. Его отец был из Синьцзяна, мультимиллионер, и Василия, его сестру и маму он успел отправить в Америку. Самого его советские поймали. Оказалось, он работает в ЦРУ, этот Василий Гмыркин. Он мне открылся, и тут только я стал понимать прошлое — ведь мне Маккирнан секрета никакого не открывал.

Этот Василий Гмыркин пару раз намекнул, не хотел бы я ему помочь в работе? Но я категорически отказался. Я говорю: во-первых, для вашей работы надо хорошо знать язык, а во-вторых, я раненый, и аппетит у меня к таким секретным делам потерян. Я ведь даже на охоту поэтому больше не ездил. Когда-то хорошим охотником был, но как приехал в Окленд, узнал, что в тот же год двоих на охоте застрелили нечаянно. И я подумал: я столько бегал от этих пуль, и так надоело бегать, да еще я пойду охотиться. Чтобы какая-то случайная пуля меня здесь уничтожила? Нет, никогда. Только рыбу ловил. Америка не Тибет, рыбу здесь ловить не грех».

Некролог о смерти Званцова в The Telegraph (02 ноября 2012).

 

Оригинал статьи — ARD

Статьи по теме.

Четыре документальных фильма о Тибете.

Старинные фотографии Тибета.

Комментировать через Facebook

Comment